Наверное, каждому, кто хотя бы поверхностно знаком с Евангелием, известна притча о добром самаритянине. Там рассказывается о том, как путник безвозмездно помог на дороге израненному и ограбленному человеку, мимо которого проходили все остальные. В тысяча девятьсот семьдесят третьем году американские психологи Дэниеэл Бастон и Джон Дарли решили проверить, как сильно подобные нравственные императивы влияют на поведение человека в стрессовой ситуации.
Одной группе студентов нью-йоркской семинарии рассказали притчу о добром самаритянин е и затем просили прочитать проповедь о том, что они услышали в другом здании кампуса. Второй группе было поручено подготовить речь о различных возможностях для устройства на работу. При этом некоторых из испытуемых просили особенно торопиться на пути к аудитории. По дороге из одного здания в другое студенты вдруг видели на пустой аллее лежавшего на земле человека, который выглядел так, словно он нуждался в помощи. Проще говоря, видели избитого бомжа, валявшегося на обочине.
Выяснилось, что студенты, готовившие на пути речь о добром самаритянине, реагировали на подобную экстренную ситуацию так же, как и вторая группа испытуемых — на их решение влияло исключительно ограничение времени. Только 10% семинаристов, которых попросили прийти в аудиторию как можно скорее, оказали незнакомцу помощь. Несмотря на то, что незадолго до этого все участники эксперимента прослушали лекцию о том, как это важно помогать ближнему в тяжёлой ситуации.
На основании результатов этого эксперимента Бастон и Дарли сделали следующий вывод.
Они считают, что люди могут с удивительной легкостью отказываться от религии или любых других этических императивов, когда нам это выгодно. Люди склонны оправдывать свое безразличие словами «это меня не касается», «я все равно ничем не смогу помочь» или «здесь справятся без меня». Чаще всего это происходит не во время катастроф или кризисных ситуаций, а в ходе обыденной жизни.
Вот такие соображения психологов…
Спорить с ними, наверное, бессмысленно: эксперимент проведен, факт налицо, и возразить тут по сути нечего. Однако, мне во всей этой истории представляется наиболее значимым и важным один момент, который почему-то не был озвучен исследователями, во всяком случае – публично. Про тех, кто пробежал – все понятно. Но как объяснить сделанными выводами поведение тех десяти процентов участников эксперимента, которые все же остановились и попытались оказать помощь якобы – избитому человеку?
К тому же, как мне кажется, ученикам семинарии не было нужды так уж специально напоминать притчу о добром самаритянине – любой семинарист знает ее и без напоминаний. Поэтому, разделение участников на две группы, мягко говоря, имело мало смысла. И результат эксперимента я бы трактовал иначе. Да, среди верующих людей, знакомых с текстом Евангелия, всего лишь десять процентов оказались готовы претворить в жизнь то, о чем они там прочли. Но эти десять процентов напрочь опровергают попытки сделать вывод обо всех верующих скопом. Потому что это как раз пример того, как люди оказались способны перешагнуть через свое безразличие, через все эти «меня не касается» и «здесь справятся без меня». И мотивировала семинаристов к этому именно их вера. Ну а про то, что их оказалось всего лишь десять процентов… Что ж, и об этом Господь в Евангелии сказал предельно ясно – много званных, но мало избранных. Остальные девяносто процентов пускай оценивают психологи. А мне дай Боже сил и веры оказаться в числе этих десяти процентов, исполнивших Твое слово – «…иди, и ты поступай так же».
(220)