Бывают такие состояния души, когда щемящая тоска подходит к горлу, когда невозможно развеселиться, даже если все домашние упорно задаются такой целью, это ощущение, когда чувствуешь, что впадаешь в кромешную темноту, дыру, бездну. Это не депрессия, как вы могли подумать вначале, это не уныние как грех, это не результат принятия наркотиков или алкоголя, это… одиночество.
Одиночество… Слово это интересное. Оно выражает процесс, который длится по времени, это не просто одномоментный укол зонтиком. Один-очество. Слышите? Как будто именно вот это «очество» говорит о процессуальности этого состояния.
Та же самая мысль присутствует в словаре Ожегова, где он пишет, что одиночество – это состояние одинокого человека. Иными словами – переживание этого состояния.
Никто из нас не хочет быть один. В книге Бытия мы читаем: «И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному» (Книга Бытие 2:18а). Никто не призван Богом быть один.
Однако одинокая жизнь становится для современного человека все более привычной. В такое время мы живем. У кого-то не получилось выйти замуж, у кого-то не сложилось в семейной жизни, а детей нет, у кого-то дети повзрослели, нет уже тесной и близкой связи с ними. Человек одинок, а бывает и страшное «одиночество вдвоем» и т.д.
Бывает ли «плохое» и «хорошее» одиночество? Бывает. Хорошее одиночество характеризуется радостью от нахождения с самым близким человеком, т.е. с собой.
Человек нуждается во времени, проведенном с самим собой и Богом, когда отключены телевизор и радио, когда есть благодатная тишина, когда можно по-настоящему «просто быть». Психологи называют цифру – примерно 2–3 часа в день, которые необходимы человеку для проживания и переживания т.н. хорошего одиночества.
Примером «плохого» одиночества является страдание, созависимость от другого человека. Этим человеком не обязательно является супруг/супруга, но и дети/родители, братья, друзья и т.д. В русском языке состояние одинокого человека выражается словом «одиночество».
Интересно, что, например, в польском языке для этого служат два слова. «Samotność» [самостнощч] и «osamotnienie» [осамотнение]. Одно из них выражает хорошее одиночество, которое нужно каждому человеку, а послушайте, второе слово стоит в пассивном залоге, как будто не я выбираю это одиночество, а оно выбирает меня. Это второе слово выражает пример плохого переживания одиночества. Человек становится объектом, одиночество «накрывает» его и имеет над ним власть.
На самом деле, каждый человек фатально одинок в этом мире. В своих страданиях, болезнях, радостях, мыслях, чувствах нет никого, кто смог бы по-настоящему и до конца понять его и разделить все то, что переживает человек. Никого, кроме Бога.
Это экзистенциальное одиночество, которое затрагивает само наше существование. Осознание того, что каждый человек по-настоящему одинок, неизбежно приводит нас к Богу, к Нему Самому, к Источнику Жизни и Утешителю душ наших. И тогда Он становится для нас всем.
Никто не призван быть один. И место того, кто должен быть с нами, занимает Он Сам, зная, что нам никогда не уйти от человеческого и щемящего одиночества.
(10)